Добавить компанию




МУЗЫКА РЕНЕССАНСА

СТИЛИ И НАПРАВЛЕНИЯ В МУЗЫКЕ
МУЗЫКАЛЬНЫЕ ЖАНРЫ
МУЗЫКАЛЬНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ
КОМПОЗИТОРЫ
СОВРЕМЕННЫЕ АНСАМБЛИ
ЛИЦА ЭПОХИ

НОВОСТИ


ОБРАТИ ВНИМАНИЕ

Главная » Статьи » МУЗЫКА РЕНЕССАНСА » МУЗЫКАЛЬНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ




Музыка для органа

Просмотров: 6942 | Рейтинг: 0.0/0 | КОММЕНТИРОВАТЬ | СТАТЬ АВТОРОМ!




Материалы по теме:

Между ранними сведениями о появлении и применении пневматического органа в Западной Европе (VII-IX века) и возникновением первых, сохранившихся до наших дней памятников органной музыки (XV век) пролегает огромная историческая полоса.

Можно лишь предполагать, что на протяжении этого длительного времени роль органа в церкви и позднее, в обстановке светского музицирования, хотя постепенно и возрастала, но долго оставалась, так сказать, неотчленимой от других звучаний, от церковного или иного репертуара, не рассчитанного специально на орган: Известно, что в Х веке уже возникали отдельные попытки значительно усовершенствовать орган. Около 980 года в Винчестере был построен, лучший по тому времени инструмент - с двумя клавиатурами для двух музыкантов, диапазоном в три октавы. Известно также, что в Х-XI веках увеличилось число труб органа, но вместе с тем величина клавиш и сила, необходимая для нажима на них, не допускали игру пальцами: органист ударял по клавише кулаком или локтем. В тех условиях церковный органист вряд ли мог даже дублировать вокальные партии, не говоря уж о самостоятельных выступлениях. Его роль, вероятно, сводилась к поддержке отдельных звуков (как бы педалированию их), что в XII веке, например, соответствовало природе определенных типов раннего двухголосия.

Со временем конструкция органа усложнялась и совершенствовалась: к эпохе Ars nova относится облегчение клавиатуры, введение двух-трех клавиатур, а в XIV веке - появляются первые сведения о применении педали (ножной клавиатуры) из восьми-двенадцати клавиш (ее изобретение приписывается брабантскому органисту Луи ван Вальбеке в начале столетия). Судя по деятельности Франческо Ландини в XIV веке и Антонио Скуарчалупи в XV, в их времена авторитет органиста был уже очень высок в Италии и роль каждого из них расценивалась как важная и Значительная среди музыкантов Флоренции. Однако, согласно сохранившимся нотным источникам, Ландини мог присоединяться как органист к исполнению своих вокальных произведений, мог играть танцы в светском обществе, но ни о чем ином с уверенностью судить нельзя. От Скуарчалупи, который столь ревностно собирал нотные рукописи других музыкантов, тоже не сохранилось произведений для органа. Возможно, что Скуарчалупи особо выдвинулся как солист на органе в церкви и при дворе Медичи. К его времени уже было допустимо чередовать при отправлении мессы хоровые и органные разделы (исполняя на органе не самостоятельные фрагменты, а музыку тех же песнопений) (Из этой практики возникли так называемые органные мессы XV-XVI веков. См. об этом: Баранова Т. Из истории органной мессы. - В кн.: Историко-теоретические вопросы западноевропейской музыки. Сб. трудов (межвузовский) вып. 40, с. 142-164) . В этих случаях роль органиста явно возрастала и его артистическая личность была по-новому ощутима в общем ансамбле.

В эпоху Возрождения строительство органов очень прогрессирует. Быстрее, чем где-либо, расширяется объем клавиатуры в Испании, а к концу XVI века он становится столь же широким в ряде других европейских стран. Повсеместное распространение получает педаль. Один из самых ранних источников по' истории органа «Spiegel der Orgelmacher und Organisten» («Зеркало органных мастеров и органистов», 1511) слепого гейдельбергского органиста Арнольда Шлика свидетельствует о применении трех мануалов (диапазон от фа большой октавы - до ля второй) и педали (от того же фа до до первой октавы). Санкта Мария в Испании пишет в 1565 году о различных органных регистрах и упоминает о шестнадцати трубах для каждой клавиши.

Наиболее ранние из сохранившихся памятников самой органной музыки - немецкого происхождения. К середине XV века относятся труды нюрнбергского и мюнхенского органиста Конрада Паумана (ок. 1415-1473), соединяющие в себе методико-теоретические разделы и образцы произведений для органа. И по художественному уровню органных сочинений Паумана, и по общему масштабу его деятельности трудно предположить, что это было самым началом творчества в данной области. Удивительной цельностью отличается стиль Паумана, хотя композитор придерживается еще очень скромных форм. Подобно многим художественным явлениям именно XV века, его бесхитростное искусство очень привлекательно своей свежестью. Оно не могло возникнуть внезапно! В нем лишь наилучшим образом выявилось и было наконец зафиксировано то, что подготовлялось по крайней мере десятилетиями. Да и необычайный размах творческой и исполнительской работы Паумана, который снискал славу «величайшего органиста» своего времени, не позволяет думать, что то были первые шаги органного искусства вообще. Конрад Пауман родился в Нюрнберге, был слеп от рождения. По всей вероятности, в юности обучался у местных органистов и лютнистов. Был с 1446 года органистом в одной из церквей Нюрнберга. Затем с 1450 года находился на службе при герцогском дворе в Мюнхене. Тогда же были созданы его основные работы, среди них «Fundamentum organisandi» («Основы органного искусства», 1452). Известно, что в 1470 году, уже будучи прославленным музыкантом, Пауман в сопровождении сына посетил Италию, играл на различных инструментах при дворе герцога Гонзага в Мантуе, у герцога Сфорца в Милане и при дворе короля Фердинанда Арагонского в Неаполе, Его называли в Италии «чудесным слепым»: трудно было поверить, что он превзошел многих зрячих музыкантов! 24 января 1473 года Пауман скончался в Мюнхене.

По всей вероятности, лишь немногие сочинения и обработки Паумана вошли в его названный труд: из множества его сочинений и импровизаций далеко не все, разумеется, сохранились - сам-то он ничего записать не мог. Однако и те два десятка его пьес, которые содержатся в «Fundamentum organisandi», достаточно показательны для композитора-исполнителя. Среди них есть произведения прелюдийного типа, стройные, выдержанные каждое в одной манере, по преимуществу двухголосные, гармонически ясные, возможные лишь на инструменте, что очень важно. Наиболее интересны у Паумана органные обработки песен. Их оригиналы записаны в Лохаймской песенной книге, «собранной» в том же XV веке. Пауман обрабатывает мелодии популярных в его время народно-бытовых немецких песен, отчасти следуя традициям вокальной полифонии a cappella и одновременно как бы находя пальцами на мануале органа нужные ему звучания, чтобы «колорировать» мелодию и сопроводить ее гармоническими созвучиями. Эти «парафразы» на песенную мелодику отчасти приобретают облик поэтической импровизации (таков в них мелодико-ритмический склад), что придает им большое художественное обаяние. Вместе с тем по характеру мелодического движения, по координации верхнего голоса с «сопровождающими», как и по частностям стилистики, пьесы Паумана явно принадлежат той же эпохе, что и произведения итальянцев после Ars nova, даже, быть может, наименее сложные опусы Данстейбла и раннего Дюфаи. Отличия, впрочем, тоже немаловажны: Пауман не строго полифоничен, он сочиняет именно для органа. Однако лирическая непринужденность, нестереотипность его мелодики, ее легкие синкопы, ее частые итальянские каденции, а также явления фобурдона в движении голосов параллельными секстаккордами - все это сближает его стиль со стилем полифонистов на первом этапе его развития, примерно в середине XV века.

С личностью Конрада Паумана, с его творческим наследием, быть может, с его кругом связан другой очень крупный памятник немецкого органного искусства - так называемая «Бухсхаймская органная книга» («Buxheimer Orgelbuch»), как полагают, 1460-1470-х годов и южнонемецкого происхождения (из картезианского монастыря Buxheim-an-der Iller). В трех больших частях этого собрания находится более двухсот пятидесяти нотных записей: в большинстве это обработки для органа песен и духовных сочинений, но отчасти во второй и главным образом в третьей части есть и примеры упражнений или особых приемов изложения на органе, каденций в различных ладах, концовок с характерными пассажами и т. д. Третья часть обозначена, как и у Паумана, - «Fundamentum organisandi». Во второй же части есть монограмма его (М. С. Р.- то есть магистр Конрад Пауман) и образцы его сочинений. По общему стилю музыки вся «Бухсхаймская органная книга» близка произведениям Паумана, но представляет как бы дальнейшее развитие, словно расширение того, что было уже сделано им к 1452 году. Помимо немецких песен для обработки здесь заимствуются популярные тогда темы духовных песнопений («О florens rosa»), французских chansons («Se la face ay pale»), песен на итальянские темы («О rosa bella»), которые не раз служили источниками тематизма у полифонистов нидерландской школы. Более развернутыми предстают теперь чисто инструментальные преамбулы. Расширяются и формы других пьес, обогащается их изложение - за счет характерно-органных пассажей и смены фактур. Но при всем том стиль Паумана остается основой и этого сборника. Даже характерные итальянские каденции («каденции Ландини») здесь так же часты, как и у него.

После Паумана, в конце XV и особенно в первой трети XVI века органная музыка в Германии развивалась очень интенсивно. Наряду со значительным количеством новых произведений продолжали появляться и методико-теоретические труды, связанные со спецификой игры на органе и приемами органного письма. Важную роль в подготовке целого поколения немецких композиторов-органистов выполнил австрийский органист Пауль Хофхаймер (1459-1537), создавший, в сущности, свою школу. Сам он был и исполнителем и композитором и даже участвовал в строительстве органов. Музыке обучался в юности у своего отца и у зальцбургского придворного органиста Якоба фон Грац. С 1480 года служил при дворе эрцгерцога Зигмунда Тирольского камерорганистом. Помимо других произведений создавал полифонические обработки светских и духовных произведений для органа. В сравнении с пьесами Паумана это уже музыка совсем того склада, иных масштабов. Обычная тогда запись для органа на трех строках как нельзя лучше показывает сложное сочетание у Хофхаймера самостоятельных, развитых, широких мелодических линий, контрастную полифонию его обработок. Впрочем, сами эти линии были бы невозможны в вокальных произведениях строгого стиля: мелодика в органных обработках носит специфически инструментальный характер по диапазону, интервалике, выбору пассажей и украшений.

За Хофхаймером двинулись в развитии органного письма и его ученики: Конрад Бруман, Ханс Коттер из Эльзаса, Ханс Бухнер и другие мастера, работавшие в первой половине XVI века. Они не оставляют в принципе области обработок вокальных мелодий для органа, создают также прелюдии или фантазии. Бухнер в своей методико-теоретической работе «Fundamenfum sive ratio vera quae docet» дает, например, рекомендации для инструментальной обработки григорианских мелодий. Из этих рекомендаций и еще более из композиторской практики органистов его поколения видно, что органная музыка уже проникается традициями полифонии строгого стиля и в этом смысле сближается с ее классическими образцами. Однако приобретая полифоническую технику и как бы входя в общее русло высокого музыкального профессионализма, господствовавшего в большинстве западноевропейских стран, немецкие органисты несомненно утрачивают ту свежесть мелодического чувства, то своеобразие раннего многоголосия, какие отличали музыку Конрада Паумана

В XVI веке органное искусство находится на подъеме, о чем свидетельствуют деятельность композиторов-органистов в Испании, Италии, Франции, Англии и ряде других западноевропейских стран, а также появление теоретических работ, посвященных вопросам исполнительства и композиции. Судя по всему этому, в XV и особенно в XVI столетиях постепенно сложились в различных творческих школах основы мастерства органиста, принципы отбора произведений для обработок, приемы колорирования мелодий, определенные типы «украшений», особая пассажная техника, методы импровизации и даже «спартирования», то есть сведения вокальных полифонических сочинений в партитуру при исполнении их на органе (вместо игры по партиям). Такого рода профессиональная премудрость требовала упорного труда я передавалась от поколения к поколению мастеров. Испанский теоретик Хуан Бермудо утверждал в середине столетия, что не знает органиста, который обучался бы своему искусству менее двадцати лет. И все же только во второй половине XVI века органный репертуар более смело пополняется собственно инструментальными пьесами (ричеркарами, канцонами, токкатами), хотя частично и зависящими от полифонических вокальных форм (канцоны, ричерка-ры), но не связанными с прямыми обработками вокальных оригиналов. Однако обработки еще долго составляют важную часть репертуара. Тот же Бермудо советует перекладывать для органа сочинения Жоскена Депре, Вилларта, Моралеса, Гомберта после того, как органист испытает свои силы в более легких задачах, перекладывая вильянсикос Хуана Васкеса. Таким образом, принцип прямой опоры на чужой оригинал еще остается в силе как у лютнистов, так и у органистов XVI века.

Наряду со многими произведениями немецких органистов, с выходом небольших «Органных книг» в Париже у Аттеньяна, на первый план выдвигаются в XVI веке сначала испанская творческая школа, а затем наиболее сильная и влиятельная итальянская, представленная главным образом венецианскими мастерами.

Органная школа в Испании, как и другие музыкальные течения в этой стране, отличалась творческой силой и самобытностью при большой серьезности и какой-то строгой сосредоточенности ее мастеров - независимо даже от избираемой тематики (духовной, песенной и т. п.). Вместе с тем многое роднило в этом смысле композиторов-органистов с современными им испанскими виуэлистами, например особое искусство вариаций, выбор определенного круга произведений для обработок. Разумеется, чисто инструментальные композиции испанцев для органа отличались большей широтой, чем у виуэлистов: это относится к тьентос, к фантазиям. Расцвет испанского органного искусства совпал в XVI веке с начальным развитием клавирной музыки, с ее первыми шагами. На примере крупнейшего инструментального композитора Испании того времени Антонио де Кабесона явственно выступают непосредственные признаки связи между органными и клавирными композициями.

Кабесон родился в 1510 году, обучался музыке у церковного органиста в Паленсии, затем там же работал в капелле архиепископа, позднее находился на службе при дворе Карла V в Мадриде и, наконец, был камермузыкантом в капелле Филиппа II, сопровождая которого побывал в Италии, Германии, Фландрии и Англии. Далеко не все произведения Кабесона сохранились. Вероятно, многие из них остались известными лишь в авторском исполнении, но даже не были записаны. Этому помешала не только постоянная занятость композитора при королевском дворе, но и его врожденная слепота. Лишь после смерти Кабесона (он скончался в 1566 году в Мадриде) его сын, тоже придворный музыкант, собрал и издал пьесы отца под общим названием «Музыкальные произведения для клавишных, арфы и виуэлы» (Мадрид, 1578). Будучи превосходным органистом и клавиристом, возможно также виуэлистом, Кабесон создавал музыку, как видим, для органа, клавира, арфы и виуэлы - в отличие от многих его современников, выделявших в творчестве один какой-либо инструмент (чаще всего именно виуэлу). Во всяком случае, он не строго разграничивал клавишные инструменты, и большинство его произведений написано для органа или клавира. Возможно, что при исполнении на виуэле они требовали на практике каких-либо фактурных вариантов. Но само по себе обращение композитора ко всем этим инструментам - к органу с его большой церковной традицией, к клавиру, еще молодому инструменту чисто светского круга, к виуэле с ее большей близостью к быту - оказалось несомненно плодотворным для трактовки инструментальных жанров, для их тематнзма и формообразования. По существу, в творчестве Кабесона во многом синтезировались достижения испанской инструментальной музыки в целом.

Очень охотно создавал Кабесон обработки вокальных произведений - мотетов (в частности, Жоскена Депре), церковных напевов, различных песен (чаще испанских), а также обрабатывал танцы (испанские, итальянские). В смысле тематизма он свободно пользовался, как и лучшие виуэлисты, широким кругом мелодических источников. Но сами методы обработок стали у него более совершенными, как свидетельствуют его мастерские вариации (diferencias), достаточно многообразные по стилю изложения и в то же время цельные по общему замыслу (Образцы произведений А. де Кабесона см.: Хрестоматия, № 45, а также: Кабесон А. Избранные клавирные сочинения. М., 1980) . Притом композитор словно сохраняет художественную выдержку: динамизируя фактуру клавишного инструмента, он не переходит граней содержательности варьирования ради виртуозного блеска. Тему же вариаций (будь то духовный напев, песня, танец, «фобурдон») он склонен излагать строго, скорее сдержанно, чем «колорированно». Многочисленные тьентос Кабесона должны, казалось, соответствовать итальянским токкатам; термин, во всяком случае, один и тот же на разных языках: tiento по-испански - ощупывание, осязание, удар, toccare по-итальянски - трогать, касаться, щупать. Но на деле художественное понимание термина в Италии и Испании разное. Тьенто нельзя называть по аналогии с токкатой импровизационной пьесой для клавишного инструмента. У Кабесона тьентос - полифонические, чисто инструментальные произведения, в которых имитационный склад важен, но не строго выдержан, а общий характер серьезен, спокоен при чередовании активного движения того или иного из голосов и почти хорального склада четырехголосия.

Естественнее всего представить тьентос испанского мастера на органе, тогда как его вариации на песни, надо полагать, предназначены скорее для клавира или виуэлы. Впрочем, это ведь не обозначено автором.

Творческое наследие Кабесона было очень значительным для Испании. Его современник Луис Венегас де Энестроза при жизни Кабесона выпустил сборник своих произведений, предназначенных тоже «для клавишных, арфы и виуэлы» (1557). По-видимому, это сближение разных инструментов в их репертуаре становилось знамением времени. У Кабесона было» много учеников. Названный сборник его произведений составлен таким образом, что пьесы расположены по степени их трудности для исполнителей: вероятно, он преследовал и инструктивные цели. Возможно, что учеником Кабесона был крупный испанский органист Томас де Санкта Мария, автор теоретической работы «Искусство играть фантазию» (1565).

В истории или, вернее, предыстории итальянского органного искусства заслуживает внимания одна из ранних дат: 1540 год, когда был издан в Венеции сборник «Новая музыка для пения и игры на органе и других инструментах, сочиненная различными превосходнейшими музыкантами». В него входят ричеркары, А. Вилларта, Джулио да Модема, Н. Бенуа, Джиролами Парабоско, Джироламо да Болонья, Габриеля Косте. Как видно из названия сборника, он не имеет строго инструментального назначения. И в самом деле, содержащиеся в нем пьесы могли бы исполняться хором или ансамблем, как многие полифонические произведения a cappella. Тем не менее это не только вокальные сочинения - и потому для своего времени они справедливо обозначены «Musica nova».

В дальнейшем пьесы «для пения и игры» неоднократно возникали у крупных органистов, которые, заметим кстати, чаще всего были и авторами полифонических вокальных сочинений строгого стиля.

Если в первой половине XVI века у итальянских мастеров и нидерландцев, работавших в Италии (М. А. Каваццони, Я.Фолиано, Дж. Парабоско, А. Вилларт, Я. Буус), появлялись в небольшом количестве ричеркары и другие пьесы для органа, то позднее, особенно же в последней четверти столетия, венецианские композиторы-органисты общими усилиями создали уже значительный репертуар для своего инструмента. В большинстве они работали в соборе св. Марка: органистами там были, как мы уже знаем, Андреа и Джованни Габриели, а также Джозеффо Гуами, Винченцо Белль'Хавер, Клаудио Меруло. Живой и горячий интерес венецианской творческой школы к новым тембровым краскам, к широкому использованию инструментальных звучаний в крупных музыкальных формах, по-видимому, проявился также и в участившихся обращениях к органу.

К жанрам органной музыки на том этапе ее развития относятся у венецианцев ричеркар, канцона, фантазия, токката. Абсолютно четких граней между тремя первыми формами нет, во многом смыкаются между собой ричеркар и канцона, отчасти - по имитационности изложения - примыкает к ним и фантазия. Токката же стоит особняком как по специфичности чисто инструментального изложения, так и по импровизационной его манере. Следы прямой связи с полифонической вокальной композицией, с ее тематизмом, с характером развертывания партий и их диапазоном отчетливее всего видны в канцоне, само название которой указывает на вокальный «первоисточник».

«Ранние инструментальные канцоны - это, вероятно, простые переложения вокальных произведений,- пишет Вл. В. Протопопов,- несущие в себе их особенности, и прежде всего - сквозной характер музыкальной формы, продвигающейся по мере развертывания текста» (Протопопов Вл. Очерки из истории инструментальных форм XVi- начала XIX века. М., 1979, с. 35. В этой же книге подробно разобраны формы канцон и ричеркаров разного типа для органа) . Канцоны венецианцев для органа бывали и однотемными, и многотемными, причем введение новых тем совершалось по принципу мотета (где оно объяснялось движением словесного текста). Тематизм канцон на первых порах был так же мало индивидуализирован, как в вокальных произведениях строгого стиля. Немало органных канцон было написано, к примеру, на гексахорд ut, re, mi, fa, sol, la в ровном движении. Основной художественный смысл канцоны или ричеркара еще не заключался в значительности их тематизма: важнее всего в композиции была ее тематическая цельность (при однотемности) или тематическая выдержанность разделов (при многотемности) и, конечно, ее инструментальное звучание. Как ни близка, например, однотемная канцона Дж. Габриели к вокальному полифоническому произведению по тематизму и принципам голосоведения, инструментальны в ней - строготематическая концентрация и выгодный для инструмента характер пассажей, выдержанный с начала до конца произведения - за исключением быстрой пассажной каденции в 69-м такте (в канцоне всего 70 тактов).

Сопоставляя эту канцону Дж. Габриели с его ричеркаром на ту же тему, мы убеждаемся в том, что для ричеркара композитор избирает более широкую форму (за счет интермедий между проведениями темы) и несколько более развитое инструментальное изложение. Смысл термина так или иначе связан с понятием исканий: ricercare по-итальянски - искать, ricercato - изысканный. В своем тематизме ричеркар мог опираться на вокальные мелодии, их фрагменты, ячейки - тематические зерна, которые служили как бы импульсом к дальнейшему развертыванию формы. Формообразование же было связано с имитационной экспозицией, с фугированной ее формой, с дальнейшими проведениями; темы в основном виде, в увеличении, в уменьшении, в обращении и т. д., в стреттах. Между проведениями темы намечались незначительные интермедии, порою интонационно связанные с ней. Такая структура, в общих чертах сходная в однотемных ричеркаре и канцоне, издалека предшествовала будущей фуге. Советский исследователь справедливо усматривает в некоторых фактурных особенностях ричеркаров следы характерно-хоровых контрастов, обычных для Окегема, Жоскена и вообще мастеров полифонии строгого стиля. Это выражается, например, в противопоставлении пары верхних - и пары нижних голосов в органном изложении, что так часто бывало в хоровом многоголосии (Там же, с. .17-20) . На органе эти тембровые эффекты получали свое звучание.

Термин «фантазия» в те годы встречался реже и не имел особо точного значения. По-видимому, он относился к имитационным произведениям, лишённым строгости и единства формы, с долей импровизационности в формообразовании. Более четко отделяются от канцоны и ричеркара токкаты, прелюдии, преамбулы, «интонации для органа», связанные с различным пониманием импровизационности. Токкаты можно встретить у Андреа и Джованни Габриели, у Гуами, Бель'Хавера, особенно часто - у Клаудио Меруло. Прелюдии, вероятно, импровизировались органистом в небольшом объеме и далеко не всегда записывались. Близкие им «интонации для органа», как можно убедиться на примерах Дж. Габриели, представляют совсем краткие (в среднем около восьми тактов) инструментальные введения в определенных ладах, частью аккордовые, частью пассажные, целью которых является обнаружение лада во всем его составе - перед исполнением какого-либо более крупного произведения (возможно, хорового), что близко функции прелюдии или преамбулы.

Что касается токкаты, то эта форма представляла наибольший собственно инструментальный интерес, совсем не будучи связана с вокально-полифоническими традициями и раскрывая в богатом импровизационном изложении специфические возможности именно данного инструмента. Токкаты Меруло, изданные двумя книгами в 1598 и 1604 годах, выделялись в этом смысле среди других многочисленных его инструментальных произведений (канцон, ричеркаров). Как правило, токкаты не сводились к пассажной единообразности (хотя и не исключали ее), обычно свойственной прелюдиям. В лучших образцах у Меруло они приобретали блестящий, порой патетический характер, особенно благодаря смелому сочетанию пассажности импровизационного склада (ритмически разнообразной) с выразительными мелодическими вкраплениями - все это в более крупных масштабах, чем в прелюдиях. В токкатах не было темы-зерна, не требовалось последовательно-имитационного развития, не ощущалась зависимость от вокально-полифонического склада. Токкаты - это поистине торжество молодого инструментализма как такового, простор для мастера-импровизатора за органом.

Оценивая репертуар органа, каким он складывался в XV-XVI веках, необходимо помнить о возможно различном предназначении входящих в него пьес. На большом органе, позитиве, главным образом в церкви могли исполняться канцоны, ричеркары, токкаты, интонации, прелюдии; на малом органе, портативе, в обстановке светского музицирования в принципе возможно было исполнение любой из этих форм и одновременно специально для него созданных обработок песен и других сочинений на их темы (вариации, ричеркары и т. п.). Помимо того репертуар органа в XVI веке уже смыкался с репертуаром клавира как чисто светского инструмента: многие произведения предназначались просто для клавишных инструментов, что характерно для Кабесона.

Об органисте и клавесинисте одновременно, об их общих задачах и их различии говорится в большом методико-теоретическом трактате, вышедшем из венецианской школы: «Трансильванец, или Диалог об истинном способе игры на органе и клавишных инструментах...» (2 части, 1597, 1608). Автором этого труда был Франческо Джироламо Дирута (1561 - после 1609), органист и композитор, ученик А. Габриели и К. Меруло. Название диалога связано с тем, что в нем участвует некий обитатель Зибенбюргена (Семигорья, Трансильвании (Трактат Дируты посвящен зибенбюргскому князю Сигизмунду Баторию. Отсюда можно заключить, что автор трактата был лично связан с Трансильванией) ), который приехал в Венецию для приобретения музыкальных знаний, по преимуществу об инструментах. Под этим предлогом в трактате излагаются сведения об органе и клавесине, об особенностях извлечения звука и - соответственно - удара по клавишам, то есть системы игры, об аппликатуре, украшениях, переложении вокальных произведений и т. д. Дирута приводит к этому множество примеров из сочинений Меруло, А. и Дж. Габриели, Бель'Хавера, Гуами, Лудзаски, Романини, Банкьери и своих собственных. Такая реальная, практическая направленность изложения, при ссылках на современных или близких по времени композиторов, в принципе стала характерной для теоретических работ эпохи Возрождения. Дирута выражает эту тенденцию в ее самом чистом виде.

Вообще, как мы могли заметить, именно с проблемами органа, игры на нем, сочинения для него в XV-XVI веках связано множество теоретических работ, опирающихся на практику и воззрения творческих школ в Германии, Испании, Италии, начиная от Конрада Паумана и кончая Джироламо Дирутой. Из этого обширного материала необходимо в заключение выделить одну проблему, сопряженную с широтой, «всеобъемлемостью» обязанностей органиста, его профессиональных навыков. Хороший органист, помимо всего прочего, должен был свободно исполнять любое полифоническое произведение по партиям певческой книги, поставленным перед ним на пюпитре. Поясним, что партитур тогда еще не было и даже руководитель любой капеллы располагал только партиями многоголосных сочинений. В этих условиях переложение многоголосного хорового сочинения для органа (или исполнение его по партиям на органе) выполняло функцию, аналогичную позднейшему клавираусцугу. Однако на практике немецкие органисты, например, начали составлять партитуры для своего исполнения полифонических вокальных произведений: вместо всех партий, поставленных порознь перед глазами органиста, стали подписывать их одна под другой. Мало того, когда партии оказались на единой вертикали, а текст перестал определять метроритмические акценты в каждом из голосов, остро почувствовалась необходимость в проведении тактовой черты, соединяющей все партии снизу доверху. Ранее всего ее провели именно органисты в своих партитурах, тогда как в полифоническом вокальном изложении каждый голос все еще воспринимался как мелодически самостоятельный.

Любопытно, что это практическое новшество вызвало на первых порах серьезные возражения со стороны авторитетных музыкантов, как бы защищавших профессиональную честь мастера игры на органе. Выдающийся испанский теоретик Хуан Бермудо в своем трактате «Разъяснение музыкальных инструментов» (1555), в основе которого лежат общие прогрессивные воззрения на предмет (См.: Фролкин В. Хуан Бермудо и его музыкально-теоретические воззрения.- В кн.: Историко-теоретические вопросы западноевропейской музыки. Сб. трудов (межвузовский), вып. 40, с. 118-141) , обстоятельно высказался о возможностях органиста в связи с переложениями вокального многоголосия. Он утверждал, что истинный профессионал должен, конечно, исполнять полифонические вокальные произведения по партиям певческой книги, как бы это ни было трудно: на то он и владеет мастерством. По партитуре с тактовыми чертами (Бермудо считает проведение их варварством) может играть лишь малосведущий органист. Что же до табулатуры (цифровой или буквенной записи специально для органа), то играть по ней пристало только дилетанту.

Однако вопреки этим ригористическим профессиональным установкам (они понятны у музыкантов, воспитанных в большой полифонической традиции), партитурам все-таки принадлежало будущее. Дело в том, что в игре органиста по партиям были не только свои трудности, но и свои слабости: техническая сложность сведения многих партий (их могло быть до восьми - двенадцати и более) грозила заслонить важнейшую художественную задачу, сопряженную с охватом целого. К концу XVI века появились наконец первые издания партитур многоголосных сочинений. Первоначально, впрочем, это были лишь переложения вокальных произведений для игры: в 1577 году в Италии был издан в партитуре сборник четырехголосных мадригалов Киприана да Роре «для исполнения на клавишных, инструментах». И лишь позднее мадригалы Джезуальдо публиковались уже в полных партитурах.

В дальнейшем практика органистов как мастеров переложения привела их к еще большему упрощению своих задач. Вскоре после первых партитур появились издания одних басов для органа, по которым органисты должны были исполнять многоголосные произведения. Басы не были вначале даже цифрованы: считалось, что цифровка удорожает издание, органистам же правила композиции известны, и они могут проставить цифры от руки. Так они на деле и поступали, сводя фактически партитуру к простой гармонической цифровке. Что же представляли собой в итоге эти басы, извлеченные из многоголосных вокальных произведений? То были реальные басы: не одна лишь партия нижнего голоса, а самые низкие звуки партитуры, которые могли находиться в любой партии, вплоть до сопрано, если ниже его не звучал ни один голос. При цифровке такого баса обозначались лишь гармонические созвучия, была ясна вертикаль, но само по себе голосоведение предоставлялось на волю опытного органиста. А это означало преимущественный интерес к гармонии - и, как бы то ни было, пренебрежение к полифонии.

Вслед за органистами, перекладывавшими вокальные произведения для своего инструмента, принцип выписки одного баса был усвоен и теми композиторами, которые не стремились к последовательно-полифоническому изложению, фиксируя в записи лишь мелодию верхнего голоса и бас, суммирующий в себе партию сопровождения. Так поступил, например, Лодовико Виадана в своих духовных концертах (1602). Тогда же авторы первых опер Якопо Пери, Джулио Каччини, Эмилио Кавальери начали цифровать бас в партии сопровождения, что отлично соответствовало их новым художественным устремлениям - от полифонии к монодии с сопровождением. Такой бас получил название цифрованного баса, basso continu o , генерал-баса. Basso co n tinuo - значит постоянный, непрерывный бас, то есть выписанная последовательность самых низких на данный момент звуков. Генерал-бас - в смысле основной, главный бас.

Возникновение такого способа записи, исходящего из практики органистов, затем принятого и развитого сначала итальянскими композиторами, а вскоре и в других странах, отразило, по существу, целый переворот в музыкальном стиле, наступивший в итоге Ренессанса. Basso continu o как бы игнорировал полифонические закономерности (или во всяком случае отводил им второстепенную роль) и выявлял лишь гармонические основы сопровождения - к полностью выписанной мелодии. Тактовая черта в свою очередь утверждала возросшее значение вертикали, созвучий - в противовес линеарной природе полифонии. Появление этих, казалось бы, внешних признаков музыкальной записи, по существу, было подготовлено внутренним переломом в развитии самого музыкального стиля. К ним привела вся музыкальная практика XVI века с ее явными и скрытыми гомофонно-гармоническими потенциями.


Источник: Ливанова Т. История западноевропейской музыки до 1789 года (Эпоха Возрождения): Учебник в 2-х тт. Т. 1. М., 1983.


Любите слушать музыку? Все лучшие хиты вы можете скачать в mp3. Слушайте и наслаждайтесь!



Хотите быть в курсе всех новостей из мира музыки, моды, кино и искусства? Следите за анонсами самых интересных статей на Facebook, Вконтакте и Google+. Подписаться на RSS можно здесь.




Дорогие друзья! Мы всегда с большим интересом читаем ваши отзывы к нашим публикациям. Если статья "Музыка для органа" показалась вам интересной или помогла в работе или учебе, оставьте свой отзыв. Ваше мнение очень важно для нас, ведь оно помогает делать портал OrpheusMusic.Ru интереснее и информативнее.

Не знаете, что написать? Тогда просто скажите «СПАСИБО!» и не забудьте добавить понравившуюся страничку в свои закладки.


2011-04-25



ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ




Комментарии



Уважаемый гость! Чтобы добавить комментарий, пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь на нашем сайте.


Концерты

11.01.2018

Московский Рождественский фестиваль духовной музыки пройдет в ММДМ в восьмой раз Московский Рождественский фестиваль духовной музыки пройдет в ММДМ в восьмой раз

30-31.12.17

Мюзикл Мюзикл "Щелкунчик и мышиный король"

20.12.17

Концерт Государственного камерного оркестра «Виртуозы Москвы». Концерт Государственного камерного оркестра «Виртуозы Москвы».

11.03.17

В Москве пройдет мультимедийное театрально-цирковое шоу «Человек-амфибия» В Москве пройдет мультимедийное театрально-цирковое шоу «Человек-амфибия»

9.04.17

Международный фестиваль LegeArtis впервые пройдет в Москве Международный фестиваль LegeArtis впервые пройдет в Москве

Рекомендуем

Ваше Мнение

Какие рубрики нашего сайта вам наиболее интересны?

Присоединяйтесь!





Подписка

Рекомендуем

Актуально

Эксклюзивы

Мстислав Ростропович. Жизнь как легенда Мстислав Ростропович. Жизнь как легенда

Как музыка влияет на наш мозг, здоровье и жизнь Как музыка влияет на наш мозг, здоровье и жизнь

Сусанна Зарайская. Как быстро выучить иностранный язык с помощью музыки Сусанна Зарайская. Как быстро выучить иностранный язык с помощью музыки

Женские голоса. Колоратурное и лирико-колоратурное сопрано Женские голоса. Колоратурное и лирико-колоратурное сопрано

Исаак Дунаевский. Жизнь и творчество Исаак Дунаевский. Жизнь и творчество

Хосе Каррерас. Жизнь и творчество Хосе Каррерас. Жизнь и творчество

Новости Культуры

Московский Рождественский фестиваль духовной музыки пройдет в ММДМ в восьмой раз

Московский Рождественский фестиваль духовной музыки пройдет в ММДМ в восьмой раз

Мюзикл

Мюзикл "Щелкунчик и мышиный король"

Концерт Государственного камерного оркестра «Виртуозы Москвы».

Концерт Государственного камерного оркестра «Виртуозы Москвы».

Владимир Спиваков и Симона Кермес открыли XV юбилейный сезон Дома музыки в Светлановском зале

Владимир Спиваков и Симона Кермес открыли XV юбилейный сезон Дома музыки в Светлановском зале

19 сентября состоялся официальный релиз нового сингла Александра Когана

19 сентября состоялся официальный релиз нового сингла Александра Когана

Радио “Орфей” отметит столетие Октябрьской революции премьерой симфонической поэмы всемирно известного узника ГУЛАГа

Радио “Орфей” отметит столетие Октябрьской революции премьерой симфонической поэмы всемирно известного узника ГУЛАГа

Мастер-Класс

Мастер-классы по вокалу от Полины Гагариной Мастер-классы по вокалу от Полины Гагариной

7 главных качеств, которыми должен обладать хороший учитель музыки 7 главных качеств, которыми должен обладать хороший учитель музыки

Урок-конкурс "Музыкальная семья" Урок-конкурс "Музыкальная семья"

КВН юных филологов. Внекласное мероприятие для 6-го класса КВН юных филологов. Внекласное мероприятие для 6-го класса

Детям о Великой Отечественной войне. Сценарии праздников Детям о Великой Отечественной войне. Сценарии праздников

Блоги

Эннио Маркетто - бумажный человек Эннио Маркетто - бумажный человек

Топ-6 мифов о классической музыке Топ-6 мифов о классической музыке

Тест: На какого известного музыканта вы похожи? Тест: На какого известного музыканта вы похожи?

Музыканты шутят. Самые убойные фразы дирижеров симфонических оркестров Музыканты шутят. Самые убойные фразы дирижеров симфонических оркестров

Куда поехать летом? Золотое кольцо России Куда поехать летом? Золотое кольцо России

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0