Первые упоминания о частушках относятся ко второй половине ХIХ столетия. Она возникла в мужской среде: собирались парни тесным кружком и пели. Постепенно частушка становилась самым мобильным жанром, завоевывала Россию.

Уже в начале ХХ века исследователи стали обращать внимание на ее характерные черты: одним это дало повод называть частушку "нескромной”, другим – "озорной”, третьим – "похабной”. Интересно, что П. Флоренский в это время находил, что "похабные” частушки (он и был автором этого термина) "весьма живо напоминают эпиграммы Марциала”. В самом деле, эротические частушки продолжают традиции обрядовой народной поэзии, заговоров и других жанров фольклора. Сама сексуальная направленность ненормативной лексики в частушечной эротике связана с древней идеей оплодотворения матери-земли. Запрет на частушки, как и другие подобные образцы народно-эротического фольклора, снимается только во время Коляды, Масленицы, Купалы, начала сева, жатвы, наутро после брачной ночи. И сейчас на деревенских свадьбах, если гости вдруг начинают петь частушки в первый день торжества, их останавливают: это дозволяется только на второй свадебный день!

Частушки – своеобразная история России. Даже эротическая частушка – и та запечатлела реалии времени. "Частушка – это же почти философский образ России, – говорит экс-ведущая телепередачи "Эх, Семеновна” артистка Марина Голуб. – Она для русского – как анекдот для еврея... В частушке выражается все отчаяние нашей души: и любовь, и секс, и злость, и юмор, и все на свете. И чем остроумнее, ядренее частушка, тем лучше человек смотрится, восхищение вызывает своим умом, находчивостью...” Не обязательно ставить даты под частушкой (да эту дату порой в силу стихийного появления ее на свет и нельзя определить) – признак времени запечатлен в самой частушке: "Дед у бабки попросил на зеленой травке. Бабка деду не дала без колхозной справки”. С войной пришел черед фронтовой частушки: "В галифе у помкомвзвода открывается ларек: прикрепляйтеся, девчата, на добавочный паек!” С приходом неконвертируемой валюты появилась новая частушка: "У меня на сарафане петушок и курочка. В наше время за рубли дает только дурочка”. С сексуальной революцией возникла частушка: "Зоотехник к нам приехал – полное убожество: скотоводство отличить не мог от скотоложества”.

Первые публикации эротических частушек, относящихся к разряду "нескромных”, появились за рубежом в конце семидесятых годов прошлого века. С перестройкой издательские шлюзы раскрылись, стали выходить сборники в Москве и Питере, причем в них было немало литературных подделок, не имеющих отношения к фольклору. Эталоном служат сборники, составленные Николаем Старшиновым "Разрешите вас потешить” и "Ой, Семеновна!”. В них вошли частушки, которые Николай Константинович собирал всю жизнь.

Первую книжечку старшиновских частушек в середине семидесятых нам ксерокопировали и переплели в ситчик с цветочками ребята из типографии... Совета экономической взаимопомощи. Несколько экземпляров тут же разлетелось по стране – в качестве, как я понимаю, этой самой "экономической взаимопощи”. Чуть позже – уже в виде солидной книги! – старшиновские частушки были напечатаны пиратским способом в одной из скандинавских стран. Одна из раздела "Трудовые будни” (этим разделом Николай Константинович гордился больше всего!) поражала своей исконной российской актуальностью: "Пароход уперся в берег, капитан кричит: "Вперед!” Как такому раздолбаю доверяют пароход?” Еще один случай припоминается в связи со старшиновскими частушками: одна поэтесса привезла к нам в редакцию из-за "бугра” сборник русского мата (чуть ли не Флегона?). Вдруг в солидном фолианте мы нашли частушку из старшиновской коллекции: "Катя кофий попивала и с Прокофием гуляла. Катя-Катя-Катенька, отчего брюхатенька? То ли от кофия, то ли от Прокофия?” Причем ссылка была сделана на одну из книг Астафьева. Оказывается, когда-то Виктор Петрович, водивший дружбу со Старшиновым, услышал от него эту частушку и использовал ее в своей книге. Так и получила частушка о Кате знаковый "астафьевский” номер... А какие страсти разгорались вокруг частушек! Помнится, выступая на одном из поэтических вечеров в Политехническом, я подарил по традиции Старшинову на день рождения частушку, которую привез из командировки на Архангельщину: "Меня сватать приезжали на рябой кобыле. Все приданое забрали, а меня забыли”. Участвовавший в поэтическом вечере Виктор Боков, сам большой собиратель частушек, наклонился и победно прошептал мне на ухо: "А у меня эта частушка уже давно есть!”